×
Понравилась эта статья?
Больше интересного через
Facebook
– подпишитесь!
Домашний Очаг Kazakhstan
18+

Марина Бородицкая: «После поездки в Алма-Ату осталось чудесное «послевкусие»

03 января 2018 Карьера

В Алматы в рамках мастер-класса для детских писателей приезжала Марина Бородицкая, поэт, переводчик и детский писатель. Мы хотели поговорить с ней о литературе для детей, а получилось об этом и совсем о другом.

О мастер-классе и городе

У меня после поездки в Алма-Ату осталось чудесное «послевкусие». Несколько дней после возвращения домой поднимала глаза с ожиданием увидеть горы. А сейчас не спеша наслаждаюсь подаренной мне книгой Елены Клепиковой «В городе яблок». Удивительные дома, удивительные люди…

Только ужасно, до слез, жалко знаменитых садов, вырубленных под коттеджи. Деревья для меня вообще больная тема. Но я надеюсь, что волшебные яблони вернутся, восстановятся, что они не погибли навсегда.

О творческой встрече судить не мне, но слушали замечательно. И семинар, по-моему, удался, немало было интересных работ. Это просто здорово, что существует ОЛША, что у нее есть капитаны, «болельщики» и даже спонсоры, (такие как компания «Шеврон»). Создается еще одна «грибница» писателей и поэтов, алматинских и не только. Ведь пишущим людям в первую очередь необходимы среда и школа.

О детских зимних произведениях

«Мороз и солнце, день чудесный…», хоть и не специально для детей писано, у нас у всех просто в крови. А вообще таких ассоциаций немало, и первая, наверное, – «Серебряные коньки», давняя, но нестареющая книжка Мэри Мейпс Додж. И еще «Ход белой королевы» Льва Кассиля, и «Волшебная зима» Туве Янссон, и другие литературные сказки скандинавских писателей.

О самом волнующем событии 2017 года

Cамое волнующее, трогающее до нутра событие – ежегодное чтение у Соловецкого камня на Лубянке имен расстрелянных в годы Сталинского террора. Вот редкий случай: вид огромной, на холоде (конец октября!) очереди – радует душу. Незнакомые лица кажутся родными, горят тысячи свечных огоньков в стеклянных банках. И многие, дождавшись своей очереди и прочтя в микрофон доставшееся имя, возраст, род занятий, дату расстрела – добавляют: «И еще мой дедушка (прадедушка), такой-то, тогда-то». Или бабушка, прабабушка.

Перечень имен, возрастов, профессий вводит в какой-то гипнотический ступор, заставляет отступить реальность и здравый смысл. Возчик сахарного завода. Продавец магазина. Начальник отдела игрушек министерства образования. Дворник дома номер 5 по Каляевской улице. Замнаркома какой-то промышленности. Школьный библиотекарь. Военный инженер. 29 лет, 41 год, 65 лет, 21 год. Тридцать седьмой, снова и снова тридцать седьмой и тридцать восьмой. 30 тысяч за год в одной только Москве – просто так, по разнарядке, для галочки!

Мне в прошлом году достался замначальника обувного цеха Райчук, а в этом (случайно ли?) – диспетчер хлебокомбината Райский. Вечная память.

О мечтах, планах и желаниях под бой курантов

Попутешествовать, пока есть силы, перевести для ребят и их родителей пару-тройку радостных книжек Доктора Сьюза (знаменитого американского поэта, сказочника и словесного жонглера), издать наконец давно назревшую очередную книжку взрослых стихов, а также прекратить заниматься переводом вообще и засесть за собственные записки. Что из этого планы, а что мечты – время покажет.

Желания под бой курантов загадываю, некоторые сбываются, а другие – ну никак, но я с дурацким упорством продолжаю их загадывать снова и снова, некоторым уже по три, по четыре года исполнилось.

О новогодних семейных традициях

Мы стараемся, если не выходит встретить Новый год всем вместе, хотя бы поздравить друг друга по телефону перед боем курантов или сразу после. И надеть в этот вечер что-нибудь новое, ненадеванное, неважно что, хотя бы носки – это еще бабушкина примета.

О самом запомнившемся праздновании Нового года.

Больше всего мне запомнилось 31 декабря в год моего двенадцатилетия. В этот день папа сказал, что не успел купить нам с сестрой подарки и сейчас мы с ним пойдем и сами выберем, что хотим. Сначала мы пошли в «Детский мир» (с нашей Пушкинской улицы идти недалеко, минут 15), и там шестилетняя Танька выбрала себе пароход – огромный, пластмассовый, белоснежный с красными мачтами и якорьками, очень красивый и совершенно бесполезный, у мамы такой ни за что бы не выпросить. Она его собиралась запустить летом в море, когда мы все поедем на гастроли с папиным оркестром. Я подозревала, что пароход ни в один чемодан не влезет и, скорее всего, останется дома, но зачем портить ребенку праздник? Тем более, мы шагали уже назад по Кузнецкому мосту, прямо к магазину подписных изданий.

И там продавался пятитомник Кассиля! И папа мне купил сразу четыре тома: фиолетовый, красный, желтый и зеленый, а на пятый, голубой, нам дали подписку и обещали прислать открытку. Это был роскошный, сказочный подарок! И мы шли домой ранним вечером, и вокруг был снег, никакой слякоти, снег и фонари, светящиеся окна и витрины. И я прижимала к груди новенькие книжки (не помню даже, позволила ли я их завернуть и перевязать или сразу схватила в охапку), а Танька – свой ослепительный пароход, а дома ждала елка, и мама с бабушкой накрывали стол…

О делах, которые можно сделать, окажись в руках волшебная палочка

Надо выбрать что-то самое-пресамое, не размениваться на мелочи. Таблетки от ксенофобии? Лекарство от всех болезней? Или придумать, как повысить ценность человеческой жизни на одной шестой земного шара? Или чтобы до всех наконец дошло, что у нас уже времени нет терзать друг друга, хватать и хапать, у нас дом разваливается, планета на ладан дышит!

Так сразу и не скажешь, давайте я годик подумаю, перечитаю Стругацких (ох, люблю!) и к следующему декабрю вам отвечу.

Фото: С. Климкин, Подготовила: Виктория Прохоренко