×
Понравилась эта статья?
Больше интересного через
Facebook
– подпишитесь!
Домашний Очаг Kazakhstan
18+
Звездные истории / 10 сентября 2018

Айдос Сагат: «В 90-е мы все немного баловались марихуаной»

В Esentai Gallery Айдос Сагат зашел в полупрозрачных очках. Высокий, улыбающийся, в футболке с надписью «My enemies will lose», Айдос начал разговор в довольно непринужденной форме. «Ну, мы ведь не о политике собираемся говорить, а о всякой фигне», – добавил он.  Диалог начался с традиционных вопросов о вечном проекте Айдоса – Urker, о 25-летнем юбилее группы, планах и проектах. Спросить музыканта хотелось о многом, но за 40 минут удалось лишь приоткрыть завесу.

GH: Айдос, расскажите, почему проект No Mad Karma исчез с горизонта? С чем связан этот перерыв?  

 

Айдос: Да, сейчас проект действительно находится в режиме ожидания. Последнее наше большое мероприятие – концерт на ЭКСПО в прошлом году. До этого несколько лет я им занимался только в Англии – проект был ориентирован исключительно на англоязычную аудиторию. Но мне всегда хотелось показать выступление живьем в Казахстане, и благодаря ЭКСПО удалось сделать грандиозное шоу в августе прошлого года. Было много людей, шоу прошло с большим успехом, потому что в команде собрались мощные профессионалы: мы пригласили гитариста из группы Bee Gees, светодизайнера группы Blur. Для этого шоу удалось сделать специальное мультимедийное видео. Оно отражало идеи не только казахстанские и ЭКСПО, но и глобальные, общемировые. В течение полугода мы это шоу готовили, а с тех пор проект No Mad Karma у нас на вынужденной паузе, потому что я занят укреровскими делами. Кроме того, мы сейчас находимся в стадии понимания, каким же будет следующий сингл для того рынка, и у нас случаются нормальные творческие разногласия. Мы не торопимся. Мы позволяем себе брать паузы, неспешно занимаемся творчеством. Предыдущий сингл «27» пошел довольно хорошо, занял достойное место в чарте Music Week. По возможности нам бы хотелось этот успех закрепить, ведь второй сингл важнее.

GH: «27» был ориентирован на в основном на западного слушателя. А насколько вам близка тематика «трибьюта»?

Айдос Сагат и No Mad Karma. Фото из личного архива

Айдос: Второй сингл тоже будет ориентирован на западного слушателя, на англоговорящий рынок по той простой причине, что проект базируется в Лондоне, делается руками лондонских специалистов. Я выступаю в роли композитора и сопродюсера. Угодить всем очень сложно. Редко бывает, чтобы взял и на весь мир стрельнул хит. Посмотрим, как пойдет.

В творчестве ведь нет рецептов. Мы не можем сказать, что конкретно нужно смешать, чтобы получился хит.

Песня «27»  – это в оригинале уркеровская песня «Арулар», которую мы переделали для англоязычной аудитории. Сингл посвящен «Клубу 27». Все очень просто: наш солист Дэвид Сай сочиняет слова, а я пишу музыку. Дэвид – кузен Эми Уайнхаус, и поскольку Эми пополнила список этих людей, он свои чувства по этому поводу выразил в словах. Заодно упоминает Джима Моррисона, Джимми Хендрикса, Дженис Джоплин, Курта Кобейна.

Я должен сказать, что если это сделано талантливо, то не так важна тематика песен. Но у нас не в тренде трибьюты, а там люди часто пишут о личном. Другое дело, что трек не стал похоронным, а больше похож на гимн. Сам текст песни имеет позитивную окраску и говорится в нем о том, что, может, там, на небесах, они создали очень классную группу («There’s a Band up high in the sky»).

Надо понимать, что та аудитория думает совершенно по-другому. Для них отсылки к литературе, к текстам других авторов – частое явление. Англоязычная аудитория очень быстро считывает эти интертексты.

GH: Студия Rockfield, где вы записывали песню, – культовое место. Наверное, впечатления вас переполняли?

 

Айдос: Чувства меня раздирали особенно в первые дни. Эта студия существует с 1973 года. Представьте себе, что студия находится на зеленых холмах среди пасущихся баранов и коней. Владельцы студии – они же владельцы фермы – разводят лошадок, а одно крыло отдано под студию. Она была модной, поэтому многие рок-шедевры были записаны там. В том числе Bohemian Rhapsody, песня Yellow группы Coldplay, альбом Oasis (What’s the Story) Morning Glory? Там даже есть доска, где все музыканты оставляют свои подписи фломастерами.

Ощущения были примерно такими: «Уаааау! Здесь же все эти тени бродят. На этом рояле Фредди напевал “Mama, just killed a man…”».

Айдос Сагат. Rockfield studios. Фото из личного архива

Я жил в комнате, где жил продюсер Queen, а в соседней когда-то жил Фредди. Я играл на рояле, на котором играл Меркьюри. Это большое счастье и везение для любого музыканта – попасть в такую среду, видеть стариков, которые еще помнят тех великих музыкантов, рассказывают истории, связанные с шедеврами. Помимо атмосферы, для меня особую ценность представляют аналоговые технологии студии Rockfield. Сейчас аналоговые технологии используют те, кто заточен на живое звучание. Для меня это был колоссальный опыт: я хотел добиться и создать именно британское звучание. Оно отлично от американского. Например, то, что сейчас многие делают на компьютере, там делается вживую. Эффект эха записывается в пустой конюшне. Под землей проведены провода и стоит микрофон. И когда вам нужно это эхо (Айдос хлопает – Ред.), звук отдается в другой комнате, записывается и вы получаете совершенно уникальное эхо. Ведь этого эффекта не добиться ни на одном компьютере. Там есть винтажные инструменты, звук которых неповторим.  

GH: С начала девяностых, очевидно, ваш стиль менялся. Как бы вы охарактеризовали свою музыку сейчас?

 

Айдос: Мы против каких-либо ярлыков, если говорить о стиле.

На протяжении 25 лет мы выработали определенный стиль, который смело можно называть «уркеровским».

Люди с первых нот узнают, что это мы. Неактуально называть какие-то стили. Используется все – от народных до симфонических и электронных инструментов. Масштабно – это поп-музыка. Попса. Как ни назови. Нынешний рок тоже можно называть большими тремя буквами ПОП. Когда мы только начинали, то подражали каким-то арт-роковым очень сложным группам. Болели Led Zeppelin и Pink Floyd. Много игры, мало пения. Мы понимали, что надо в хорошем смысле слова…

GH: Коммерциализировать проект?

 

Айдос: Я назову это «найти новую простоту».

Мы понимали, что песня – это что-то простое.

Хотя на фоне тех песен, что сейчас поют, сложно назвать уркеровские песни простыми по сравнению с той же «Қызыл өрік». Все относительно. Мы не гонимся за модой – это путь, который ведет в никуда, как следует из судеб многих артистов-флюгеров. Угнаться за модой совершенно нереально. Если мы хотим, чтобы после нас что-то оставалось, надо развивать свои сильные стороны, которые мы культивируем, считаем важными. Да, мы открыты новым идеям, у нас широко открыты глаза и уши, мы прекрасно знаем, что происходит вокруг. Цифровые носители давно уже умерли. Люди, даже не скачивая музыку, слушают ее. Все ходят с игрушечными наушниками. Очень многое изменилось. Это стоит признавать, и где-то мы адаптируемся под изменения, а где-то нет. У нас на днях была премьера новой песни. Интересно, как воспримут и молодежь, и наши ровесники.

GH: На чем сейчас зарабатывают музыканты?

 

Айдос: Мегапопулярные артисты, которых знают во всем мире, неплохо зарабатывают и на скачивании, и на стриминге, хоть многие исполнители и жалуются на грабительские условия. Когда старые группы увидели, что рынок физического носителя умер, они решили зарабатывать на гастролях.

Собрались, вспомнили как играть, завязали с алкоголем и наркотиками и начали ездить в турне.

Такие монстры как Rolling Stones, ведь им по 70 лет. Тот же Джаггер по три часа прыгает по сцене, теряет 3-5 кг за концерт. Здорово, что современное поколение, путешествуя по миру, имеет возможность видеть того же Пола Маккартни.

GH: Какое выступление запомнилось больше остальных? Может, фестиваль «Нашествие»?

Айдос Сагат и группа Urker. Фото из личного архива

Айдос: Менталитет и города, как и каждое выступление, разные. Мне запомнился из середины 90-х концерт, а 90-е я вообще очень смутно помню. Мы были, по-моему, в Уральске. Стадион был полон людей. Вышли на сцену и начали играть, как вдруг отключается свет по всему городу. Что ж, бывает. 15-я минута. Что делать? А люди стоят, они купили билеты. Я спускаюсь, сажусь на сцену, свесив ножки. И мы начали петь без ничего. Пели хором. А потом включили свет, и мы продолжили. Это классно. Потом пошел дождь, но люди все равно не ушли. Кто-то раскрыл зонтики, кто-то стоял мокрым. Меня, конечно, это тронуло. Некоторые до сих пор пишут письма, говорят что помнят тот самый концерт. 

GH: Вы, группа Urker, одна из первых, кто начал использовать этно-мотивы. Как удается избежать клише и не злоупотреблять патриотическим пафосом?

 

Айдос: Я бы немного вас поправил. Urker – не первая группа, кто использует этно-мотивы. Более того, в большинстве случаев мы исполняем свою музыку. Музыку, написанную мной. Когда речь идет об этно-мотивах, это значит, что люди берут казахскую народную песню и перепевают или берут оттуда кусочек. Так делают чистые этно-группы как «Туран», Magic of Nomads и так далее. Я сочиняю оригинальную музыку. Но поскольку музыке я учился профессионально, у меня в дипломе написано «композитор», я использую мелос – мелодический материал своего народа. Это я умею. Но в 95% случаев я сочиняю оригинальную музыку.

А многие, к примеру, думают, что пеня «Наурыз» народная, хотя я являюсь ее автором. Ну, бог с ним.

Что касается «патриотического пафоса», здесь снова нет рецептов. Есть лишь ваш хороший вкус и профессионализм. Если вы музыке учились и имеете талант, то ваш внутренний контролер не даст скатиться до китча.

GH: Сейчас кого бы вы выделили из современных казахстанских артистов? Допустим, Молданазар?

Галымжан Молданазар в гостях у группы Urker. Фото из личного архива.

Айдос: Хороший парень. Мы общались. Мне нравится его позиция как музыканта, который принципиально выступает вживую. Который старается не делать проходных вещей. Общаться мы начали очень смешно. Он мне написал в фейсбуке и спросил: «Аға, можно вам позвонить?». Позвонил и рассказал, что лежит в больнице, упал с велосипеда, что-то сломал и переслушивает все альбомы Urker. Я сказал: «Айналайын, как приятно».«Давайте, – говорит, – вместе что-нибудь сделаем». Думаю, что когда-нибудь что-нибудь и сделаем. Мне нравится его честность по отношению к себе и поклонникам. Мне нравится его перфекционизм. Это правильно. Он отказывается от фонограммы, а другой бы согласился. Галымжан понимает, что если он выйдет на сцену, где плохой микрофон или колонка, люди будут думать, что это он виноват.

GH: Давайте отложим музыкальные вопросы. Все ваши титулы и звания вроде посла ООН – это все по большей части результат ваших собственных устремлений?

 

Айдос: Это все – общественная деятельность. То, что касается посла доброй воли ООН – меня пригласили. Я был послом доброй воли в комиссии по делам беженцев в течение двух лет. Это бесплатная работа, больше почетный статус, которым ООН наделяет локал селебрити (спортсмены, актеры). Анджелина Джоли тоже занимается вопросами беженцев. Я выбрал для себя миссию – помогать детям беженцев  (из Узбекистана, Таджикистана, Кыргызстана – у нас), стараться обеспечить их художественным образованием, досугом. Поскольку я музыкант, мои наработки позволили мне организовывать походы в кино, галереи, дарить музыкальные инструменты талантливым детям. Такой досуг нужен, чтобы детишки не чувствовали себя оторванными от общества, а могли рисовать, посещать кружки. Была идея привезти Анджелину Джоли, но на тот момент она была беременна. А после мой срок в качестве посла закончился, и эту идею никто уже не продвигал. Что касается ЮНЕСКО, это была одноразовая акция. Я участвовал в создании дорожной карты ЮНЕСКО – это рекомендации по художественному образованию, которые составляют эксперты из разных областей искусства для Министерства образования.

GH: А как протекает ваша семейная жизнь?

 

Айдос Сагат с семьей. Фото из личного архива

Айдос: Я женат. У меня двое детей. Старшему сыну 9 лет, дочери 6 лет. Мы семья довольно олдскульная, с супругой вступили в брак взрослыми людьми. Мне было 35, она на 4 года младше.

Мы довольно осознанно поженились, понимая, что в идеале брак – это на всю жизнь.

Конечно, когда появились дети, в жизни все перевернулось. Олдскульные мы потому, что являемся приверженцами старых ценностей.

Многие родители не знают, чем занять ребенка. Сунут ему планшет или телефон, а ребенок молчит. Соблазн велик, но мы стараемся уделять детям наше личное время. «Планшет потом, а сначала давай почитаем книжку. Хотя бы две главы. Порисуем или руками что-то сделаем», – говорю я детям. Мы стараемся перенести вещи из нашего же детства.

Дети не играют на улице и практически не видят друг друга, становятся социофобами, не знают как коммуницировать.

Мои дети не растут в изолированных условиях. С женой мы учим их разговаривать с детьми и со взрослыми. Детям я всегда говорю: «Ребята, человек, который читает книги всегда будет управлять теми, кто смотрит телевизор». Они ленятся, но быть такими, как все неинтересно.

GH: Чего не хватает рядовому казахстанскому исполнителю?

 

Айдос: В большинстве случаев образования.

GH: Почему кундалини-йога?

 

Айдос: Она дает быстрый результат: здоровье, сознание – все прочищает. Мне кундалини-йога дарит баланс и столь необходимую сегодня для выживания стрессоустойчивость.

GH: В одном из интервью вы сказали: «Самое главное – победить свое эго». Вы свое победили?

 

Айдос: Я работаю над этим.

GH: Вы принимали наркотики?

 

Айдос: Не употреблял героин и тяжелые вещи, но в 90-е мы все немного баловались марихуаной. Затем наступил период, когда я увлекался крепким алкоголем, но впоследствии йога и вегетарианство вывели меня из темного леса. Эти вещи я не скрываю.

GH: С какими убеждениями сейчас живете?

 

Айдос: Лозунг текущего момента: «Все пройдет».

Интервью: Лолита Канафина
Благодарим Esentai Gallery за поддержку в организации интервью.

Понравилась статья?

Подпишись на рассылку и будь в курсе самых интересных и полезных статей

Без спама и не чаще двух раз в неделю

Звездные истории
Загрузка...