×
Понравилась эта статья?
Больше интересного через
Facebook
– подпишитесь!
Домашний Очаг Kazakhstan
18+

Ваш ребенок признался: «Я – гей»

07 февраля 2018 Дети/Личный опыт

Что сейчас происходит в его голове? А в вашей? Что вообще теперь делать? Постараться понять и принять. Помнить, что ему сейчас страшнее, больнее, труднее, чем вам. Попросить помощи и совета. За ними мы обратились к ЛГБТ-активисту Амиру Шайкежанову.

Амир о своем публичном каминг-ауте

«Он произошел в 2016 году. Сначала было интервью МИСКу (Молодежная информационная служба Казахстана. – Прим.ред.), потом вышло большое интервью на Voxpopuli, и после этого ситуация стала неконтролируемой. Об этом писали все.

Было много страхов, но, как оказалось, зря. Меня не уволили с работы, со мной не перестали общаться друзья и близкие. Не нашлось людей, готовых специально «вылавливать» и калечить меня за то, что я гомосексуал, по крайней мере здесь, в Алматы. Возможно, мне просто повезло и с городом, и с работодателем, и с окружением – это такой либеральный «пузырь», многие в нем и так давно знали, что я гей.

Семья тоже меня приняла. Меня воспитывали бабушка с дедушкой, я называю их родителями. Они преподаватели, люди достаточно либеральных для своего поколения ценностей. Отец приехал в Алматы, и мы с ним поговорили. Он отреагировал спокойно, но из-за того, что мама болела, предложил: «Давай пока не будем ей говорить. Мы не знаем, как она это примет». В этой фразе мне понравилось все: и что «пока» не будем, и что проблема не во мне, а в маминой реакции.

С мамой разговор тоже состоялся, и ее первым вопросом было: «Ты с детства знал, да?» То есть она давно догадывалась, но, может, не готова была это принять. 

Детство у меня было достаточно строгим, но родители всегда относились ко мне с уважением. На меня не сильно давили чужие ожидания и чужое мнение. При этом у меня был жесткий распорядок и круг обязанностей, ничего лишнего мне не позволялось.

Мне давали телепрограмму, я заранее выделял карандашом пару передач, которые хочу посмотреть завтра, и все. Больше к телевизору я не подходил. Все остальное время читал книги, играл с друзьями во дворе. И считаю, что это хорошая комбинация – четкая внешняя дисциплина и большая внутренняя свобода, когда ребенку не навязывается ничего ненужного. Благодаря этому я рано начал принимать самостоятельные решения – поступать ли после 6-го класса в лицей, оставаться ли в общежитии. И родители меня поддерживали. Так было всегда: мне позволялось иметь свою точку зрения. И я очень благодарен своей семье за это».

О детских переживаниях и первом признании

«Сейчас много открытых гомосексуалов и лесбиянок, которые говорят о себе – в том числе в Казахстане и России, и есть люди, которые их поддерживают. А мое детство и ранний подростковый период проходили в полной безвестности – я не понимал, что происходит. Я вырос в Караганде и до какого-то возраста даже не знал, что существует слово «гей». Лет до девяти я рос с четким ощущением, что я один такой на всей планете. А потом увидел какой-то фильм и понял, что где-то есть похожие люди, но думал, что вряд ли смогу с ними познакомиться. Казалось, мы можем жить в одном городе и даже подъезде, но никогда не узнаем друг о друге.

И только с появлением интернета я открыл для себя, что нас очень много. Что все мы – разные, и есть огромное количество вариаций гендеров и ориентаций. Что если ты гей, тебе необязательно носить женскую одежду и любить Мадонну (смеется). Что можно жить счастливо.

Чтобы разобраться во всем этом, нужно было время. Свой первый каминг-аут я смог совершить только в 23 года. И это был не самый приятный момент. Это было время моей первой искренней влюбленности, а еще – внутренней гомофобии и неприятия, борьбы с собой. Случайно обо всем узнала моя подруга, и мы с ней рыдали в обнимку: она считала, что меня нужно спасать.

Следующие каминг-ауты проходили спокойнее. И в итоге к 28 годам я пришел к тому, чтобы рассказать об этом публично, потому что был готов справиться с возможными последствиями. А еще я вспомнил, как в детстве мне самому не хватало таких «говорящих голов», людей, которые сказали бы: «С тобой все в порядке. Будь тем, кто ты есть». Мне захотелось сделать это для таких же ребят и начать говорить от имени ЛГБТ-сообщества об общих проблемах».

О том, какими еще бывают каминг-ауты

«Можно столкнуться с разной реакцией – от моментального принятия до агрессии. И на это влияют многие факторы: в большом городе ты живешь или в маленьком, в традиционной среде или либеральной. Я знаю много случаев, когда ЛГБТ-детей принимали их семьи, и это всегда постепенный процесс. Не бывает так: «Здорово! Познакомь меня со своей девушкой или парнем!»

Часто сначала идет отрицание: «Нет, не может быть!» или «У тебя просто не было нормального мужчины». В целом большинство ЛГБТ-ребят в моем окружении живут в крупных городах, в относительно либеральных условиях – и их принимают. Хотя бы до какой-то степени.

В более консервативной среде бывают тяжелые случаи. Кого-то пытаются лечить. Естественно, это не помогает. В мире нет ни одного доказанного случая излечения от гомосексуальности – просто потому, что она не является болезнью, как это и утверждает Всемирная Организация Здравоохранения.

Какие-то родители пытаются ограничивать ребенка – «отрезают» интернет, не выпускают из дома. Но невозможно «законсервировать» эту ситуацию. В какой-то момент в ней приходится разобраться, и тогда либо человека принимают на каких-то своих условиях, либо отказываются от него полностью. Я знаю истории, когда подростков били и выгоняли из дома.

Я слышал о «корректирующих» изнасилованиях, когда девушку-лесбиянку «отдают» на изнасилование, чтобы чей-то «волшебный» половой орган ее «излечил».

Это дикая практика, но я склонен верить этим историям – и тому, что у нас тоже такое встречается. Но поскольку тема сексуальности и секса у нас табуирована, об этом боятся рассказывать».

О важности поддержки

«Ребенку, решившемуся на каминг-аут, приходится очень многое преодолеть внутри себя: страх, что его или ее не поймут и отвергнут, боязнь серьезных последствий. Ему очень сложно, и он пришел к вам за помощью. Если любящие родители поймут, чего стоило их ребенку сделать этот шаг, они встанут на его сторону и постараются убедить других членов семьи в том, что их сын или дочь имеет право жить так, как хочет. Даже если они сами не до конца его принимают.

Мой самый большой детский страх был в том, что, узнав обо всем, семья от меня откажется и я останусь один. Я долго избегал темы личных отношений в разговорах с родителями, потому что не хотел давать им повода считать меня неподходящим, недостойным.

В какой-то момент этот страх «съел» все наши отношения, и я понял, что между нами пропасть. И только когда эта стена рухнула и мне больше не пришлось прятаться (в 28 лет), это позволило нам по-настоящему сблизиться.

Взрослые часто обесценивают чувства детей: я старше, значит, мне виднее. Но если прислушаться и понять, насколько ребенку нужна поддержка, независимо от того, какого он пола, гендера и ориентации, станет очевидно, что все остальное неважно. Главное, чтобы человеку было хорошо и чтобы это был хороший человек. И ребенок станет таким, только если вы сами будете проявлять человечность в отношениях с ним. Он справится со всем, если за спиной будет поддержка».

Здоровые отношения в семье – вот что нужно вашему ребенку, неважно, гетеросексуал он или гомосексуал, 15 ему лет или 30.

 

О безопасности

«Я знаю не очень много случаев прямой агрессии в отношении ЛГБТ-людей. Она однозначно есть: случались нападения в районе тематических клубов, «подставы» при знакомствах онлайн, но вероятность того, что на тебя просто нападут в подворотне, такая же. От этого не защищен никто. И я не считаю, что каминг-аут повышает такие риски.

Поговорите с подростком о безопасном сексе, об осторожности при знакомствах с посторонними людьми. О том, что не стоит, даже если очень хочется, идти на непонятную вечеринку с малознакомым человеком.

Это базовые вещи, и они помогут ему чувствовать себя увереннее. Жертвами чаще всего выбирают тех, кто, как считают нападающие, не станут подавать заявление в полицию – испугаются, что раскроют их ориентацию. А если человек уверен в себе и в том, что у него есть поддержка, то в потенциально опасной ситуации он не будет бояться защитить себя. Большинство нападающих это отпугивает».

О том, почему не нужно молчать

«Когда вышло мое первое интервью, было немало критики, но намного больше людей писали мне в «личку» о том, что мой поступок помог им преодолеть внутренние страхи и принять себя, понять кого-то в своем окружении. Я читал и понимал, что это чертовски важно.

Если бы в один день над всеми ЛГБТ-людьми вдруг появилась надпись, вы удивились бы тому, сколько их в вашем окружении. И сейчас все эти люди не чувствуют поддержки, слышат гомофобные или трансфобные вещи, боятся признаться себе и другим. Я надеюсь, что больше людей в Казахстане начнут говорить об этом открыто – это поможет остальным принять себя.

Мне кажется, это вообще главное, что может сделать любой человек, и особенно тот, кто отличается от других, – полностью принять себя. Не совершить каминг-аут перед кем-то, а разобраться в себе. Перестать чувствовать себя «не таким», «недоделанным», «неполноценной». Научиться себя любить».

 

Елена Трякина, психолог

«Единственное, что может сделать психолог для родителей ЛГБТ-ребенка  – помочь им понять его. Не исправить, а принять ситуацию такой, какая она есть. Справиться с чувством вины – оно всегда бывает у родителей в таких случаях. Не искать виноватых на стороне. И самое главное – не судить. Ни себя, ни своего ребенка. Согласитесь, этот механизм подходит для решения любых других проблем в отношениях.

Все это только выглядит легко, но самом деле требует большой работы. У нас умеют любить детей, но не умеют их уважать и часто рассматривают как свою собственность. Когда ребенок говорит: «Мама, я – гей», у родителей теряется иллюзия контроля, рушатся надежды. Но зачем вы вообще возлагаете их на детей? Они ведь рождаются не для того, чтобы реализовать ваши планы.

Эта проблема характерна для многих родительско-детских отношений, когда считаешь: «Ребенок – мое право. Я знаю, что для него лучше», а потом вдруг понимаешь, что он не часть тебя, а самостоятельный человек. Суверенное государство. Принять это – самое сложное.

При наличии критического отношения к себе и сложившейся ситуации этот момент можно проработать с психологом. Если же родители нацелены на то, чтобы сломать ситуацию и снова взять ее под свой контроль, их ожидает полный крах».

 

Где еще найти ответы на вопросы о гомосексуальности?

• прочесть книгу нейробиолога Дика Свааба  «Мы – это наш мозг»;

• зайти на ЛГБТ-порталы — например на казахстанский kok.team, там много статей об исследованиях, посвященных гомосексуальности, и подробный FAQ-раздел, который поможет разобраться в стереотипах об ЛГБТ;

• подписаться на блогеров, которые говорят об ЛГБТ, например на Алию Кадырову;

• посмотреть сериалы и фильмы с ЛГБТ-персонажами – взрослыми и подростками, которые говорят о своих чувствах. Это «Американская семейка», «Хор», «Фостеры», «Оранжевый – хит сезона», «Анатомия страсти», «Кэрол», «Зови меня своим именем», «Девушка из Дании» и многие другие.

 

Записала редактор «ДО» Уля Кушербаева

Понравилась статья?

Подпишись на рассылку и будь в курсе самых интересных и полезных статей

Без спама и не чаще двух раз в неделю

← Нажмите "Нравится" и читайте нас в Facebook
читайте также
Дети
Загрузка...